news-preview

Ликвидаторы: вспоминая Чернобыль

Фото: Ильдар Рафиков

Дата: 26 апреля 2016 Место: Астрахань Автор: Людмила Кочина Источник: astfutur.ru

Название этого небольшого украинского городка знакомо почти каждому. «Чернобыль», – и сразу же представляется город-призрак Припять в непосредственной близости от атомной электростанции и 30-километровая зона отчуждения, клочок земли, на котором практически не реально встретить человека, только дикие животные и звенящая тишина. Дело рук радиации.

2016-04-26_liquidators_remembering_chernobyl_1

Фото: Людмила Кочина

Начало конца?

В офисе Союза «Чернобыль» вместо угрюмых пожилых ликвидаторов меня встретили энергичные жизнерадостные мужчины: серьёзный Ильдар Исхакович Рафиков, задумчивый Станислав Григорьевич Волченко и весёлый Сергей Константинович Щёлкин. Они много шутят – без шутки не могут. На губах играют лёгкие улыбки, как будто ничего страшного в их жизни и не было. Но выдают глаза… Во взгляде заметна грусть.

Беседа начинается официально: «В ночь на 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС произошла крупнейшая техногенная катастрофа XX века. Взрывы почти полностью разрушили атомный реактор. Пожарные приняли на себя первый удар. Полыхавший на станции огонь они потушили к утру. Многие потом ушли из жизни». Чуть позже зону оцепит Минская дивизия, 20-летние мальчишки, на ликвидацию аварии бросят силы со всего Советского Союза, но телевидение ещё долгое время будет передавать далеко не полную информацию о происходящем.

Из Астраханской области на заражённую территорию выехали 1320 человек. Большинство мобилизовали через военкоматы. Как правило, это люди от 30 до 45 лет, имеющие семью и двоих детей – о возможных для организма последствиях догадывались уже тогда. Сейчас региональная общественная организация инвалидов Союз «Чернобыль» объединяет около 400 оставшихся в живых ликвидаторов.

Первое впечатление

Скоро чернобыльцы забывают об условностях, разговор меняет направление. Рассказывает Сергей Щёлкин: «Первые ощущения, когда мы прибыли на место, – нереальность происходящего. Мертвый город, крест-накрест забитые почта, телеграф… Всё это производило гнетущее впечатление. По дороге на АЭС – целая система пересадок, переодеваний, санпропускников».

Атомную станцию люди раньше в глаза не видели. Территория – огромная, и на ней не встретишь ни одного улыбающегося лица. Все в масках, все напряжены, независимо от должностей и выполняемых обязанностей. Вмиг менялись ценности: деньги казались просто бумагой, на первом месте стояли уважение и человеческие взаимоотношения. За короткое время выяснялось, кто есть кто. Как через сито просеивается мука: пыльца проскальзывает сквозь решётку, и только твёрдые частицы остаются на поверхности.

«Мы понимали, что находиться здесь опасно, но на то мы и мужики, чтобы защищать свою страну», – спустя годы со смехом говорит Сергей Константинович. «И без участия в операции хотелось жить, а сейчас – тем более хочется», – подхватывает Ильдар Рафиков.

2016-04-26_liquidators_remembering_chernobyl_3

Фото: архив Ильдара Рафикова

Разделение труда

Глядя с дистанции пролетевшего времени, можно сказать, что задачей №1 в Чернобыле была расчистка территории, а потом уже возведение объекта «Укрытие» над реактором. Кстати, саркофаг, как его ещё называют, был рассчитан на 10 лет, а простоял уже в два с лишним раза больше и успел покрыться трещинами, пропускающими радиацию.

На деле задачи ставились и решались по ходу событий. Первоначально вообще не придавали большого значения случившемуся – подобная авария произошла впервые в мире. Существовали только теоретические понятия о ликвидации последствий. Работами на АЭС руководила правительственная комиссия из лучших химиков и физиков страны.

В первую очередь пытались снизить радиоактивные выбросы и предотвратить новый взрыв. Ильдар Исхакович занимался сваркой на стыке третьего и четвёртого энергоблоков: «Мы отделяли помещения с реакторами друг от друга. Закрывали щель металлом, около хранилища отходов варили восьмитонный нащельник, поднимали его краном, устанавливали и освобождали захваты».

Работы невпроворот

Но никто не скажет точно, кто за что отвечал. Слишком велики масштабы. На очередной наступающий день у каждого ликвидатора было своё задание, зачастую не одно. Вечером планы корректировали, наутро выезжали на место и выполняли намеченное. «Кто-то в зданиях радиоактивный фон смывал, кто-то свинцевал помещение третьего блока. Всё необходимое поставляли не на машинах – на поездах. Мы занимались монтажом и демонтажем железнодорожных путей», – вспоминает Сергей Щёлкин.

Тем временем радиационная угроза дамокловым мечом нависла над всей приднепровской Украиной. После весеннего разлива рек на следующий 1987 год заражённые выбросы со стопроцентной вероятностью попали бы в Днепр: Чернобыльская АЭС находится на берегу его притока Припяти. Гидротехники вычислили места, где будет самый большой сбор воды. В сооружении карьеров-ловушек для радиоактивных наносов приняли участие 300 астраханцев из Строительного управления подводно-технических работ №14.

Одним из руководителей отряда был Станислав Григорьевич Волченко: «Из Астрахани перебросили мощный голландский землесос «Апшерон». Мы работали зимой, ледоколов не было. И вот весной пошёл паводок, вода стала собираться в ловушки. Когда в них замерили уровень радиации, показатели были просто чудовищными». Ну а коллектив получил правительственную телеграмму с поздравлениями…

2016-04-26_liquidators_remembering_chernobyl_2

Фото: архив Ильдара Рафикова

Оборудование не выдерживало

Робототехника в СССР не была развита, приходилось переоборудовать имеющиеся в распоряжении тракторы и танки. Став радиоуправляемыми, машины очищали крышу. Здорово помогала шутка. «Мы всех наших роботов называли Федями. Когда что-то ломалось, их спускали «Демагами» и варили нужную деталь. Они разваливались, а мы их опять поднимали наверх и приговаривали, как в известном фильме «Операция Ы»: «Надо Федя, надо!» – вспоминает Сергей Константинович.

Покрытие крыши должен был вскрывать своим крюком японский «луноход» – так ликвидаторы окрестили заморского робота. Бедолага проработал два часа и сломался. Немецким кранам фирмы «Демаг» повезло: они и служили дольше, и помогли больше.

Автомобили, новые автобусы, строительные машины и даже поезда – когда радиационный фон техники был превышен, её загоняли в могильники. Глубоко под землёй похоронили и Рыжий лес – необычный окрас деревья приобрели из-за сильного облучения. Их не просто спиливали – выкорчёвывали вместе с корнями и грунтом.

Почём фунт лиха

Из строя выходили электронные часы, не записывали видеокамеры: чтобы снять хронику, использовали специальную плёнку, но по изображению всё равно шли помехи. Фотографии получались очень плохого качества, но всё же у Ильдара Рафикова осталось несколько кадров с места событий: на одном запечатлена его бригада перед выездом на смену из Чернобыля, на другом – сама аварийная станция. Перед радиацией не могла устоять даже электроника. Что уж говорить о человеке.

Люди находились в зоне по очереди: кто по 15 минут, кто по 10. Иногда время шло на секунды. «Я, например, работал 40 секунд, – вспоминает Ильдар Исхакович. – Захожу на место, маску надеваю, держак в руки, две прихватки кладу и назад». Все передвижения по площадке АЭС совершали бегом и только по дорожке, проложенной химразведкой. В сторону от установленных флажков – ни шагу.

По завершении операции многие ликвидаторы были награждены орденами и медалями. И получили группы инвалидности. Тесное взаимодействие с радиацией не прошло бесследно.