От Болхун до Берлина: юность во фронтовом санбате
Дата: 14 июня 2018 Место: Астрахань Автор: Людмила Кочина Источник: «Газета ВОЛГА»

«Всё было. Всё», «Кошмар», «Вспоминать не хочется»... Рассказывая, она рефреном повторяла три фразы – периодически, как бы отделяя один фрагмент воспоминаний от другого. Таисия Калюжная, в девичестве Гладченко, – единственный ныне здравствующий ветеран Великой Отечественной войны в своём родном селе. Мы побывали у неё в гостях.

Не было и 20-ти

Комсорг из Сокрутовки составила списки, списки передали в военкомат, в Болхуны пришли повестки. В одной из них значилось имя 17-летней Таи. Бригада, в которой ей предстояло служить, 96-я отдельная стрелковая, сформировалась на станции Тёплая Гора на Урале и ехала на Волгу поездом. Встреча основных частей и подкрепления планировалась во Владимировке (ныне – Ахтубинск), оттуда всех должны были везти в Сталинград. Однако пришлось идти пешком.

Эшелоны подвергались нападениям вражеской авиации: Таисия Акимовна помнит, как хоронили погибших в недействующем колодце, и говорит, что обелиск на станции Кочевой между Баскунчаком и Ахтубинском установлен, в том числе, в память о её сослуживцах. В Красноармейске под Сталинградом ждали подкрепления. Спали в землянках на соломенных настилах. Шёл 1942 год.

Перевязывали фашистов

Как обладательницу самого красивого почерка, Таю сначала взяли в штаб писарчуком. Но пробыла она там всего несколько месяцев – стала проситься на передовую. Направили в медико-санитарный батальон.

«Насчёт медицины как-то усвоилось. В медсанбате нас 90 человек. И врачи с нами, и медсестры с нами. И мы с ними. Раненых очень много. Не дай Бог. Ведущий хирург Зоя Александровна Верхоланцева знала, у кого из нас какая группа крови. Сдавали без никаких. И полный вперёд дальше – выносили солдат и на носилках, и на руках. Палатки большие – там и хирургическое отделение, и приёмо-сортировочное. Если мне сегодня прикажут дежурить в приёмо-сортировочном, то всем раненым я должна сделать противостолбнячные уколы. А если в хирургическом – руки-ноги в тазья и выносим, зарываем. Зарывали больше в окопы. Теперь смотрю – раскопки делают, ищут убитых. Да, в каждом окопе они. Везде».

Сама Таисия Акимовна перенесла сильную контузию, обморозила колени – остались шрамы от сходившей кожи. Больше всего боялись бомбёжек.

«Дым, пыль – шум, гул. Рёв. Специально бросали бочки – с дырками сделают, и с самолёта бросают. А бочка тогда гудит страшно… Как налетят, так не знаешь, куда деваться по окопам. Попадёшь вниз – хорошо. Значит, верхних – всё, нет. А ты потом – кричи, вылазь. Или заскочишь в погреб – все ж стараются куда-то в подвал. Видишь – бочки стоят. Прыгнешь – а там огурцы. Укроп потом висит везде. Зато живые. А одной подружке, Тамаре Тарасовой, всё бедро разнесло. До мосла мякоть вырвана. И она не пошла с медсанбата никуда. В госпиталь её отправляют – никуда. Я от своих – никуда. Так при медсанбате и осталась – перевязку делали также».

Привозили на перевязку и пленных немцев. Они просили «Nein kaput. Kinder kleine», то есть «Не убивайте. У меня маленькие дети». Наши медсестрички отвечали: «Nein. Nein. Good. Давай руки. Не волнуйся».

«Никогда не отказывали. Перевязывали немцев. Человек же. Куда их потом дальше – не наше дело. Их тогда в концлагерь отправляли, а наших – в госпиталя».

У Брандербургских ворот

Она достаёт из шифоньера элегантную, но явно со следами времени чёрную сумочку. Наверное, с ней она щеголяла по селу, вернувшись с фронта в 21 год. Молодая Тая была бойкой и отчаянной, несмотря на внешнюю хрупкость. Однажды, уже в мирное время, она в одиночку переплыла Ахтубу – на ней стоят Болхуны – и перегнала паром обратно. Впрочем, в военное время ей приходилось переплывать реки посерьёзнее.

«Пришли пешком. Все были грязные. А тут Висла. Поснимали гимнастёрки, скорее стирать, купаться. Чёрт меня понёс плыть. Речка такая буйная! Отнесло, наверное, за километр. Надо было узнать, что на той стороне в хате. Приплыла, посмотрела у окна, открыла двери, а там кроме гнилой картошки не было ничего. А штаны-то на мне солдатские, ситцевые шаровары. Ни трусов, ни лифчиков не было».

Теперь в сумочке Таисия Акимовна хранит памятные документы. Она долго перебирает их, пока не находит потёртую карту, озаглавленную: «Боевой путь 94-й гвардейской ордена Суворова Краснознамённая Звенигородско-Берлинская дивизия». После участия в Сталинградской битве в дивизию неё влилась 96-я бригада. Дальше в судьбе астраханки было танковое сражение на Курской дуге, затем – освобождение Украины с форсированием Днепра, освобождение Молдавии и Польши.

«В Харькове встретились мы с нашей болхунской. Как солдаты поступают раненые, спрашиваешь, не знают ли кого с Астраханской области. Ребята рассказали про Шуру Золину, радистку. Я давай отпрашиваться у Зои Александровны. Встретились, сели на большой камень. Расцеловались, расплакались. У неё брат убит и отец убит. И она плачет, и я с ней. И тут же чухаемся – она себе, я себе. Подняли гимнастёрки, и об кирпич вшей обтрусили. И каждая в свою часть разошлись».

День Победы праздновали в Берлине. Все – в строю возле Брандербургских ворот, на параде Победы. Столько радости было, что целую неделю о Победе криком кричали, торжествовали, целовались, обнимались. Медсанбат развернули почти в центре Берлина, поблизости – театр и школа. Туда свозили раненых. Всё было в крови. Тая вместе с фронтовыми подругами помогала их эвакуировать в Россию ещё пять суток.

«От Сталинграда до Берлина всё было, и плакали, и смеялись, и плясали. Ребята как где-то гармошку найдут, так зацугейкают, а нам же хочется поплясать. Поплясали. Такие дела».

Тётя Настя

Таисия Акимовна демобилизовалась 25 августа 1945-го. Из нынешнего Волгограда отправили в нынешний Ахтубинск теплоходом. А там встречали на быках. На работу вышла 1 сентября, её сразу устроили в библиотеку. Вышла замуж за фронтовика, Алексея Ефимовича Калюжного, они учились с ним с первого класса. У них родился сын Александр. Внуков двое, Серёжа и Наташа. А правнуков четверо.

Серёжу – он, выросший в статного 40-летнего мужчину, заходил к нам в комнату во время разговора – она всегда брала на встречи ветеранов медсанбата 94-й дивизии. На одной из таких встреч начальник штаба и раздал всем карты боевого пути. А на другой, в Молдавии, дарили фарфоровые тарелки с народным узором. Но самый трогательный момент случился в Звенигороде.

«Когда освобождали Украину, зашли в село Казацкое. Возле магазина – виселица страшенная. И висит человек шесть. Председатель совета кого не любил, тех и вешал – сдавал немцам. У тёти Насти всё погорело, а двух девочек, Марусю и Валю, угнали в Германию. Она пожаловалась, что осталась одна. А комбат предложил пойти с нами – коров доить, солдат кормить и самой кушать. Она согласилась. Дошла с нами до Берлина. На встрече в Звенигородке я смекнула, что Казацкое-то здесь рядом. Местные сказали, что автобус вот-вот отходит. Приезжаю. Показали мне дом тёти Насти – мы её всю дорогу так и звали тётей Настей. Маруся уже вернулась из Германии, она уже замужем, у неё два хлопчика, а Вали так, наверное, и не было. Привезла тётю Настю на встречу медсанбата. Комбат сразу звёздочку армейскую снимает, и тёте Насте надел. А с Марусей мы потом долго переписывались».

Таисия Акимовна извлекает из своих вещей, как драгоценность, альбомы с черно-белыми фотографиями.

«Так хотелось нам в гражданском пофотографироваться после войны. Немецкую кофту какую-то нашли девчата. Вот она, одна на всех. А это парторг, дядечка был хороший. Так он нас жалел. Платон Иванович. Это Ваня Дуращенко, в штабе работал. А это Ваня Шеин, по холодам топил палатки. А это дядя Коля. Писал всем: «Дядя Коля, что баловал вас фоточепухой». Фотограф. А это дом отдыха, после войны уже под Берлином открыли и нас туда посылали. Вам, наверное, не интересно, потому что вы их никого не знаете. А мне интересно. Я всех знаю».

Возражаю: «Нет-нет, что вы! Интересно». Медсанбат. Столько медиков. Столько подружек. Столько друзей. У неё осталось много адресов. Когда-то все активно собирались, переписывались. Сейчас ни встреч, ни писем. А ей хочется знать, кто как живёт. Ей кажется, что она осталась одна. «93 года. Ни сегодня-завтра…» – и обрывает грустную тему.

Путин – первый

Сноха Татьяна приносит зелёный пиджак, чтобы я могла сфотографировать в нём её героическую свекровь. Он тяжёлый, как бронежилет – весь в наградах, и они громко звенят. Вот основные: медаль «За боевые заслуги», орден «Красная Звезда», орден «Отечественной войны II степени», медаль «За Оборону Сталинграда», памятный знак «Ветеран 94-ой гвардейской Краснознамённой Берлинской армии», памятный знак «Ветеран 64-ой армии», медаль Жукова, медаль «За освобождение Варшавы», медаль «За взятие Берлина», медаль «За Победу над Германией».

Моя собеседница повязывает на шею розовый шарф из органзы, а на голову – нарядный платок вместо простого ситцевого. И улыбается, взмахнув рукой в сторону открытки в ретро-стиле: «Путин прислал. Самый первый. Таких у меня много – каждый год присылают. Возьми, если надо».

Хотя к стандартизированному официальному вниманию Таисия Акимовна привыкла, от открытки отказываюсь. Все послания она аккуратно связывает стопочками – из столицы отдельно, от области отдельно, от района отдельно.

«Я ж тебя никак не подниму!»

За чаем я, наконец, решаюсь задать вопрос, который оттягивала до последнего, ответ на который боялась услышать больше всего. О том, каково ей было вытаскивать солдат с поля боя. Говорю почему-то тихо. Она крепко хватает за плечо, будто того солдата. Смотрит куда-то вдаль. В глазах – слёзы. И голос будто звучит из того времени.

«Мой хорошенький! Давай-давай! Помогай мне! Я ж тебя никак не подниму! Как-нибудь, мой сладкий! Ну, давай, мой хороший!.. Вытянешь, их соберут – дальше повезут: кого смогут – кладут на машину сразу. А ту машину на пути разбили и их поубивали. Вот и все».

Пиджак в медалях Таисия Акимовна надевала и на уроки мужества – она когда-то выступала на них в болхунской школе. И напутственные слова, которые говорила тогда детям, готова адресовать и нынешней молодёжи.

«Дети и внуки, золотые дети! Чтобы все были такие честные, чтобы были справедливые, держали ухо востро, прислушивались, любили свою Родину и не подчинялись никому».

Ещё материалы по теме: воспоминания ребёнка войны, репортаж о прогулках по Волгограду и история девушки-поисковика.