Разговор с профессионалом: ветеринарный врач
Дата: 14 ноября 2017 Место: Астрахань Автор: Людмила Кочина

Андрей Костин – главврач одной из ветеринарных клиник Астрахани и преподаватель ветеринарии в АГУ. Он поставил на ноги сотни братьев наших меньших, провёл десятки сложнейших операций. Среди его четвероногих клиентов были и экзотические животные: он начинал свою карьеру в цирке и однажды даже лечил слониху.

- Андрей Степанович, в вашей практике был интересный случай: вы успешно прооперировали сильно израненного щенка, которого подобрала футбольная команда «Волгарь» недалеко от автомобильной дороги. Фактически вытащили эту собаку с того света, и теперь она живёт вместе со спортсменами на тренировочной базе. Скажите, часто ли люди приносят найденных на улице животных?

- Да, часто. Есть те, кто подходят к этому искренне, с душой, отдают себе отчёт, что теперь в их руках судьба живого существа, просят дать рекомендации по дальнейшему лечению и уходу и соблюдают их. А есть те, кто хотят сделать добро, не затрачивая усилий, пытаются подбросить раненых животных нам: «Мы подобрали, мы молодцы, а вы теперь лечите». Не знаю, как назвать людей из первой категории: кто-то скажет, что они ненормальные, кто-то – что чересчур нормальные. Но их немало. Чаще всего с улицы приносят собак, попавших под машины. В таком случае бывают и тяжёлые переломы, и разрывы брюшной стенки. Проводим остеосинтез, зашиваем.

- Насколько сложно проводить такие операции? В чём вообще специфика хирургии животных?

- Операции в ветеринарии проводить даже, наверное, проще, чем в медицине. Потому что животные покрепче здоровьем. Сложность в послеоперационном периоде. Кошка разве распишется, что будет выполнять предписание? Следить за этим должен хозяин, а не отстраняться, говоря: «Я что ей сделаю? Я же не могу ей приказать». Ещё сложность в том, что нужно заранее подобрать, заказать «запчасти», если они нужны в ходе операции. Так, в случае с остеосинтезом никуда без хорошего рентгена. Только благодаря нему можно определить, какие нужны пластины, спицы, винты.

- Бывают такие дни, что весь день за операционным столом?

- Да. Бывают. Тяжело ли это физически, эмоционально? Словами не передать. Нужно просто встать рядом и постоять хотя бы две-три операции подряд.

 

- Говорят, что у каждого врача своё кладбище. Тяжело ли вы переносите смерть своих четвероногих пациентов? Или уже привыкли?

- Наверное, уже привык. О том, хорошо это или не хорошо, можно затеять целый спор. Но куда деваться? Такова жизнь. При этом, как и любой врач, я, конечно, переживаю. Важно понять, почему животное погибло.

- И из-за чего чаще всего погибают домашние животные?

- Конечно, случаются неизлечимые заболевания. Например, онкология. Но в основном погибают, как бы парадоксально на первый взгляд это ни звучало, из-за владельцев. Не обращаются вовремя. Попугайчик болеет неделю. Мы его вынимаем из клетки, и он умирает в руках. Хозяин: «Зачем я его вам нёс? Вы его убили». А надо спрашивать не зачем, а когда. Надо было на первый же день нести. А он крепкий попугай, он неделю держался... И таких случаев много. Либо не создают условия, которые бы способствовали безопасному и полноценному проживанию любимца в доме, относятся безответственно к своим обязанностям хозяина домашнего животного. Кошка выпала из окна, потому что оно не было закрыто. Собаку сбила машина, потому что владелец выгуливал её без поводка. И так далее, и так далее. Если разбирать нюансы трагических случаев, происходящих с животными, все нити ведут, в конце концов, к человеку. Если нормального котёнка, щенка, телёнка и так далее от нормальных родителей взяли, нормально всю жизнь поили, кормили, во время делали вакцину – что с ним может случиться? Он проживёт свою жизнь счастливо и до конца.

 

- А как вообще вы пришли в профессию ветеринара, почему именно она?

- Люблю животных. Хотел работать с ними. А потом выяснилось, что работать нужно с людьми. Да ещё и с какими людьми! Владельцы очень специфичные. По идее они должны быть помощниками ветеринаров. Они, в общем-то, ими и являются. Но враги – тоже они. Причины я уже называл. Добавлю к ним ещё то, что владельцы не говорят правду о том, что случилось. А потом она выясняется, очень жестокая. Приведу пример. Хозяин выпустил попугайчика, попугайчик полетел, кот его съел, кота ударили об пол, коту сломали ногу. Так как операция дорогостоящая, кота усыпили. Кого надо было усыплять? Или вот: кот залез на ёлку, кота стряхнули, результат – перелом ноги. Правда, хозяин сделал операцию. Кого он в итоге наказал? Себя.

 

- В итоге у вас больше 30-ти лет практики. Солидный стаж...

- Да. Ветеринарией я занимаюсь с 1983 года, когда окончил Саратовский зооветеринарный. Долгое время работал в государственных ветеринарных лечебницах Астрахани. Потом (случайно так сложилось) решил открыть частную клинику. Поддался на уговоры знакомого, у которого тоже свой бизнес. Был и не совсем обычный опыт: 12 лет я обслуживал астраханский цирк. Пришёл в него тоже волею случая. Я тогда только приехал в Астрахань, устроился на работу. На тот момент в цирке на должности штатного ветеринара никого не было. Потребовалась ветеринарная помощь лошади. Позвали меня, так как во время учёбы в институте я работал конюхом на ипподроме и хорошо знал лошадей. Всё прошло нормально, в итоге я остался в цирке на полставки, после основной работы бежал туда. С какими животными только не работал! Собственно, и некоторые операции я научился делать в цирке.

- Например?

- Завал зоба у птиц. В институте мы не проходили, как нужно действовать. Отсюда ступор в то время, как у птички полон зоб сухих зёрен. А на самом деле ничего страшного: разрезал – и всё. А можно даже попытаться промыть.

- Можете поделиться забавными или просто интересными случаями из цирковой практики?

- Приходилось лечить перелом обезьяне – павианчику килограмм 30-40 и силы неимоверной. А обезьяны – это же мы, такие же жадные и хитрые. Как дать им наркоз? Первый раз: протягивается конфета, он через клетку протягивает за конфетой руку, её заламывают и делают укол. Но во второй раз с тем же животным такой трюк не сработает, ему известно, что будет дальше. Тогда дрессировщица делает такое движение: спотыкается и роняет фрукты. А её помощники с криками бросаются собирать наперегонки. Павиан – за ними, и тут его хватают за руки. Ещё вскрывал слонихе абсцесс в передвижном зооцирке. Хозяин – большой мужчина, килограмм 120. Тонар, к которому привязана слониха, весит тонну с лишним. А она сама – четыре тонны. О том, что животное крепко держат, не может быть и речи. Тем не менее операция прошла гладко. Слониха вздохнула: всё, полегчало. А я стал мыть инструменты. И чувствую, что меня кто-то гладит по голове: она сделала полшага и дотянулась хоботом. Аккуратно так гладит. Приятно, что животное всё понимает, что благодарно тебе. Но всё равно страшно. Четыре тонны веса против моих 60-ти – подняла и выкинула.

 

- Вы не только практикуете, но и преподаёте. Что вам даёт эта работа, если не сказать миссия?

- Не могу назвать себя великим педагогом, на работать в вузе мне, в общем-то, нравится. Среди студентов достаточно искренне желающих стать ветеринарами. Они с радостью ходят ко мне на практику, проводят в клинике все каникулы, впитывая знания. Некоторые, получив образование, уже добились определённого успеха в профессии: кто-то уехал работать в Москву, кто-то стал главным врачом в ветеринарной клинике. С такими ребятами приятно перезваниваться, следить за их успехами. Наша профессия сейчас востребована: ветклиник много, но и спрос растёт, люди хотят, чтобы были узкопрофильные специалисты по конкретным видам животных.

- Вас можно назвать строгим преподавателем?

- Думаю, нет. Кому надо – тот выучит и станет настоящим профессионалом. А кому нет – получит свою «тройку» и пойдёт другой дорогой. Конечно, можно меня упрекнуть: «Не смог, не научил». Но ведь и в цирк животных не всех отбирают. Какой-то медведь прекрасно катается на велосипеде, а какой-то отправляется обратно в лес. То же самое и с получением специальности студентами, их дальнейшим трудоустройством.